|
Статья из раздела |
 |
|
Школы
Санкхья · Йога · Ньяя · Вайшешика · Пурва-мимамса · Веданта |
|
Философы и мыслители
Древние |
|
|
Адва́йта-веда́нта (санскр. अद्वैत वेदान्त) иначе майява́да — индийская философская система, наиболее известная разновидность веданты. Основной тезис: «Брахман реален, мир нереален, джива (индивидуальная душа) и Брахман — одно и то же»; в этом ключе система трактует знаменитое изречение упанишад тат твам аси («ты есть то»). Основоположники — Гаудапада и Шанкара.
Содержание |
Уже в Упанишадах наряду с трактовкой Брахмана как Творца мира, обладающего всеми возможными позитивными характеристиками, появилась тенденция считать, что в действительности к нему неприложимы вообще никакие характеристики. Но если подлинно реальная сущность неописуема, то, вероятно, описуемое — нереально. Гаудапада обосновывает именно это. Он показывает, что сновидение и «реальный» мир неотличимы друг от друга: объекты «реального» мира — это тоже определенные представления и потому несубстанциальны; они преходящи, а преходящее не может быть реальным; они точно так же вплетены в человеческую деятельность, как объекты сновидений — в нашу деятельность во сне; пища, принятая во сне, не может утолить голод наяву, но и наоборот — «реальная» пища не может удовлетворить голод во сне. Далее, в «реальном» мире должны существовать причинно-следственные отношения, но таковые просто невозможны: если следствие содержится в причине, то оно уже есть, возникновение его невозможно; если же не содержится, то причина отлична от следствия и породить его не может. Аналогично показывается, что причина и следствие не могут быть ни одновременными, ни разновременными. Далее, если данное следствие порождено некой причиной, она — другой, та — третьей и т. д., то налицо регресс в бесконечность. Если же в начале всего стоит одна вечная Первопричина, то это опять-таки невозможно: вечное не может породить невечное. Таким образом, многообразный мир не может считаться реальным и не мог быть сотворен реально существующим Творцом. Многообразие индивидуальных душ-джив — одна из иллюзий. Реален только Брахман — истинный, сознательный и блаженный. Мокша — духовное освобождение — заключается в осознании своей тождественности Брахману.
Шанкара и его последователи уточнили, в каком смысле мир иллюзорен. Было введено понятие трёх уровней реальности: парамартхика (истинная реальность), вьявахарика (условная реальность) и пратибхасика (призрачная реальность). К парамартхике относится только Брахман — только он действительно реален. Вьявахарика — то, что обычно считается реальностью: материальный мир, множественность субъектов, Ишвара — Владыка мира и его Творец, религиозные установления. Всё это не обладает подлинной реальностью, но не является и совершенно ложным — хотя бы в силу общезначимости таких представлений. К пратибхасике относятся сновидения, миражи и т. п., которые тоже в каком-то смысле реальны: если нам что-то приснилось, то это действительно приснилось. Совершенно нереальные вещи — туччха (например, «сын бесплодной женщины») — не подпадают ни под одну из этих категорий.
Итак, Брахман сам по себе не является ни управителем, ни творцом видимого мира. Этот мир «создаётся» майей — совершенно особой сущностью, не реальной и не нереальной. (Понятие «майя» играет в адвайте такую роль, что саму эту философскую систему часто называют майява́дой.) Она лишена сознания, безначальна, непроявлена и неописуема. Кое в чем майя у Шанкары похожа на пракрити (материю) в санкхье, но она 1) совершенно несамостоятельна и 2) на уровне вьявахарики выступает как творческая сила Ишвары. Майя создаёт упадхи(от upa-ā-dhā «накладывать») — наложения, проекции из-за которых джива видит себя отличным от Брахмана и окруженным другими самостоятельными дживами, как на веревку в темноте накладывается образ змеи. Противники адвайты утверждают, что понятия всесовершенного единого Брахмана и затемняющей это единство майи в принципе несовместимы.
Мокша — освобождение, прекращение перерождений — по Шанкаре, возможна только при опоре на Веды, в особенности на их заключительную часть — Упанишады. Строго говоря, Упанишады тоже принадлежат к уровню относительной истины, но занимают на этом уровне особое место. Они, говоря о Брахмане, не дают знания в обычном смысле — знания о некотором объекте: Брахман — чистый субъект и объектом чего бы то ни было, в том числе объектом дискурсивного познания, быть не может. Приписывая Брахману логически несовместимые характеристики и утверждая его тождество с Атманом — высшим Я человека — Упанишады разрушают обычный стиль мышления, кружащегося в пределах майи, уничтожают авидью — неведение и указывают путь к освобождению. Ум также необходим для правильного толкования Вед, но без опоры на них он не может вывести из сансары. После ознакомления с Ведами и правильного их истолкования наступает очередь йогической практики, благодаря которой человек непосредственно достигает освобождения. Но йогическая интуиция, не основанная на Ведах, согласно Шанкаре, к мокше не ведет.
Практика осознавания своей тождественности Брахману — это джняна-йога. Остальные виды религиозной практики, в том числе карма-йога и бхакти-йога, могут быть этапами в духовном совершенствовании. Более того, поклоняющиеся Брахману как Ишваре могут после смерти подняться к Хираньягарбхе — «мировому зародышу», а в конце кальпы получить истинное знание и достичь окончательного освобождения. Но достичь освобождения в этой жизни могут только те, кто изучает Веды и практикует джняна-йогу. Поскольку же к Ведам допущены только дваждырожденные, у шудр нет возможности освободиться в этой жизни*.
Параллель с буддизмом, особенно с мадхьямикой, бросается в глаза. Противники Шанкары даже обвиняли его в криптобуддизме, при том, что сам Шанкара жестко критиковал основные школы буддистов. В мадхьямике, как и в адвайта-веданте, утверждается недвойственность (адвая!) мира, призрачность деления на сансару и нирвану. Подлинной реальностью признается шунья — пустота, о которой, как и о Брахмане, нельзя сказать ничего. То, что есть страдающие существа, — тоже иллюзия: на высшей точке зрения все уже спасены, все находятся в нирване — как в адвайта-веданте все уже тождественны Брахману, нет ничего, кроме него. Но все же Брахман в адвайта-веданте — это мировое Я, в то время как шунья никаким «Я» не является, и главная цель всех направлений буддизма — разрушить представление о «Я» и вообще о чем-то устойчивом, пребывающем: отчасти реальны только процессы возникновения и уничтожения. Конечно, взаимовлияние буддизма и веданты имело место, но до полного слияния дело не дошло.
